В пятнадцать — помощник мелкого служащего, в двадцать три ему доверили ключ от шкафа с канцелярскими принадлежностями, а еще через каких-нибудь двадцать лет — собственный рабочий стол. Вечера он, очевидно, убивал за марками, игрушечной железной дорогой или игрой в солдатики, чтобы не думать о тотальном отсутствии успеха у девушек. И тут появляется Бренда — вспомнил, как ее звали! — все еще пылящаяся на полке в свои тридцать три и отчаянно жаждущая пойти под венец. Она, естественно, соглашается на первое же предложение руки и сердца. Запрограммированная на домоводство, готовая к оплодотворению — стоит немного спрыснуть семенем, и домашняя хозяйка к вашим услугам. Двое детей, Джон и Джейн (это я не придумал, поскольку они постоянно трещали о своих чадах), закладная, страховка, мебель для внутреннего дворика — вот и все. Сиди сиднем на одном месте всю оставшуюся жизнь, ходи в магазины да перегораживай подъездную дорогу.

Не понимаю я таких людей. Некоторые из них, похоже, существуют только для того, чтобы существовать. Они ничего не делают, ни в чем не участвуют, ничего не переживают. Только потребляют драгоценную еду и воздух и производят следующее поколение бездельников, которые идут по их стопам.

Нам нужна еще одна война, причем большая, с русскими, или немцами, или американцами — не важно. Просто чтобы послать туда всех придурков, фраеров и Аланов мира, пускай артиллерия их малость помочит. А потом объявить перемирие. На дорогах станет меньше пробок, в супермаркетах — очередей, а в стране — Аланов с Брендами, которые тащат вас в бар во вторник вечером.

Быть может, это звучит жестоко, но такой уж я человек.

— …поскольку не у всех есть канализационные шланги для прочистки труб, я как председатель ассоциации жителей района абсолютно уверен, что мы должны сложиться и купить их. В конце концов, иногда местный совет целое утро не может прислать аварийку, — говорил Алан.